«Я знаю, что у меня есть очень неудобная привычка говорить не то, что в данный момент выгодно, а то, что мне кажется правдой». (Из письма Евгения Замятина Сталину).
Всю свою жизнь Евгений Замятин был «неудобным» писателем, сражался и отстаивал свое право на самостоятельность мысли. Он считал себя неисправимым революционером в искусстве, еретиком, безумцем. «Главное в том, – говорил он, – что настоящая литература может быть только там, где ее делают не исполнительные и благонадежные чиновники, а безумцы, еретики, отшельники, мечтатели, бунтари, скептики».
125 лет назад, 1 февраля 1884 года, в городе Лебедянь Тамбовской губернии родился Евгений Иванович Замятин. Писатель и публицист, один из создателей литературной группы «Серапионовы братья».
«Если крупного писателя можно угадать по любой странице, то Замятина не хитро угадать по любой фразе, – писал Константин Федин. – Он вытачивал вещи, как из кости, и, как в костяной фигурке, в его прозе наиболее важной была композиция. Он обладал такими совершенствами художника, которые возводили его очень высоко. Чтобы стать на высшую писательскую ступень, ему недоставало, может быть, только простоты».
1 февраля 2009 года на нашем телеканале была показана программа
«Путь парадоксов», посвященная Евгения Замятину
(начало в 15:45). Линия судьбы создателя знаменитого романа-антиутопии «Мы», оказалась путем парадоксов, идущим по острию ножа, который сам писатель считал «единственно достойным бесстрашного ума путём». Его личность многообразна и заключает в себе даже немного странные, противоречия. С одной стороны, он родился в семье священника и стал писателем. Одновременно получил блестящее техническое образование, был кораблестроителем-инженером. Вместе с тем он, как видно по его произведениям, как и многие интеллигенты того времени, отошел от религии. Наконец, родом он из маленького городка в Тамбовской губернии, но вместе с тем был настоящим европейцем. Еще одно противоречие: сын священника, он стал революционером. В 1905 - 1906 годах у него были проблемы с полицией, он даже был членом Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП). Но это тоже была дань времени. В 1908 году Замятин выходит из партии...
Свою славу он приобрел после выходы повести «Уездное». Она была опубликована в 1912 году. «Вещь, написанная по-русски, с тоской, с криком, с преобладающим преобладанием содержания над формой», — так писал об «Уездном»
Горький. Имя Замятина стало известно в России.
Весной 1916 года инженер Замятин был откомандирован в Англию, где он создает повести «Островитяне» и «Ловец человеков». Вернувшись, Евгений Иванович организовывает группу молодых писателей «Серапионовы братья». Членами этой группы были
Михаил Зощенко, Константин Федин, Всеволод Иванов,
Вениамин Каверин, Николай Тихонов и др.
Художник Юрий Анненков, друг Замятина: «Значение Замятина в формировании молодой русской литературы первых лет советского периода - огромно. Им был организован в Петрограде, в Доме Искусств, класс художественной прозы. В этой литературной студии, под влиянием Замятина, объединилась и сформировалась писательская группа "Серапионовых братьев".<…> Евгений Замятин был неутомим и превратил Дом Искусств в своего рода литературную академию. Количество лекций, прочитанных Замятиным в своем классе, лекций, сопровождавшихся чтением произведений "Серапионовых братьев" и взаимным обсуждением литературных проблем, и, разумеется, прежде всего, проблем литературной формы, - было неисчислимо».
Николай Оцуп: «Вряд ли будет ошибкой назвать начало третьего литературного десятилетия в России студийным... Хорошо было начинающим стихотворцам: у них был незаменимый, прирожденный учитель - Гумилев. Но как обойтись будущим прозаикам без своего учителя? Не будь в то время в Петербурге Замятина, его пришлось бы выдумать».
В 1921 году Замятин начинает работу над романом «Мы». Он говорил: «Роман "Мы" — самая моя шуточная и самая серьезная вещь». Несмотря на аудиторные чтения книги в 1921 - 1923 годах, «Мы», по понятным причинам, опубликовать в СССР не удалось. «Роман Замятина "Мы" мне ненавистен… Все язвительное, что Замятин говорит о будущем строе, бьет по фурьеризму, который он ошибочно принимает за коммунизм», — писал
Корней Чуковский в 1923 году. Роман удалось издать в Европе — в 1925 - 1928 годах «МЫ» опубликован на английском, чешском и французском языках. В 1927 году роман с незначительными сокращениями и редакцией был напечатан в журнале «Воля России». Большинством современников роман был оценен как памфлет на Советский Союз. Однако Замятин метил глубже: «Этот роман — сигнал об опасности, угрожающей всему человечеству от гипертрофированной власти машин и власти государства — все равно какого». «Мы» оказал большое влияние на мировую литературу ХХ века и во много предсказал будущее, в котором оказалась наша страна.
Из воспоминаний Юрия Анненкова:
«Как-то вечером Замятин прочел мне одну из первых страниц романа "Мы": "Мерными рядами, по четыре, восторженно отбивая такт, шли нумера - сотни, тысячи нумеров... с золотыми бляхами на груди – государственный нумер каждого и каждой... Слева от меня 0-90, справа - два каких-то незнакомых нумера..."
Мне не понравилось слово "нумер", казавшееся, на мой взгляд, несколько вульгарным: так произносилось это слово в России какими-нибудь мелкими канцелярскими провинциальными чинушами и звучало не по-русски.
- Почему - нумер, а не номер?
- Так, ведь, это - не русское слово, - ответил Замятин, - искажать не обязательно. По-латински - numeris; по-итальянски - numero; по-французски - numero; по-аглицки - number; по-немецки - Nummer... Где же тут - русское? Где же тут "О"? Давай-ка раскроем русский словарь, у меня здесь - русско-аглицкий.
- Ну, вот, посмотрим, где здесь русские корни, - сказал Замятин и начал читать, слово за словом, с буквы "А", - абажур, аббат, аберрация, абзац, абонемент, аборт, абракадабра, абрикос, абсолютизм, абсурд, авангард, аванпост, авансцена, авантюра, авария, август, августейший... Стоп! Я наткнулся: авось! Дальше: аврора, автобиография, автограф, автократия, автомат, автомобиль, автопортрет, автор, авторитет, агитатор, агент, агония, адепт, адвокат, адрес, академия, акварель, аккомпанемент, акробат, аксиома, акт, актер, актриса... Стоп! наткнулся на акулу! Дальше: аккуратность, акустика, акушерка, акцент, акция, алгебра, алебастр, алкоголь, аллегория, аллея... Стоп: алмаз... Дальше: алфавит, алхимия... Стоп: алчность и алый... Дальше: альбом, альманах, алюминий, амазонка, амальгама, амбар, амбиция, амвон, аминь, аммияк, амнистия, ампутация, амулет, амфитеатр, анализ, аналогия, ананас, анархия, анафема, ангажировать, ангел, анекдот, анис, Анна, аномалия, антагонизм, антиквариат, антипатия, антипод, антихрист, античный, Антон, антракт, антрацит, антропология, апология, апоплексия, апостол, апостроф, аппарат, аппеляция, аппетит, аплодисмент, апрель, аптека, арап, арбуз, аргумент, аренда, ареопаг, арест, аристократия, арифметика, ария, арка, арлекин, армия, аромат, арриергард, арсенал, артель, артерия, артиллерия, артист, арфа, архангел, архив, архипелаг, архитектура, архиепископ, скет, ассигнация, ассистент, астрономия, асфальт, атака, атеизм, атлас, атлет, атмосфера, атом... Наконец-то: ау! Затем, аудитория, аудиенция, аукцион, афиша, ах, аэролит... Даже арбуз, черт возьми, не русский! Правда, французский "arbouse" больше похож на землянику, но ведь слово-то уже существует, перепутали только значение. <…>
- Согласен, - сказал я, - но по поводу "нумера" остаюсь при своем мнении. Иначе как же поступить с поговоркой: "Как в номер, так и помер?"
- Очень просто, - ответил Замятин. - "Как в нумер, так и умер". Только и всего.
Он отодвинул словарь, и мы принялись за липовый чай с сахарином. Наливая чай в стакан, я неожиданно вспомнил фразу Ф. Достоевского, в "Идиоте", о том, что князю Мышкину, в трактире на Литейной, "тотчас же отвели нумер", и что у Гоголя, в "Мертвых душах", Чичиков, остановившись в гостинице, поднялся в свой "нумер".
- Ну, вот видишь, - засмеялся Замятин, - с классиками спорить не приходится».
Человек блестящего ума, интеллектуал Замятин разделил судьбу многих выдающихся деятелей своего времени, оказавшись в когорте опальных писателей. В 1931 году при поддержке Максима Горького он покинул родину. Жил в Париже, где продолжал работать: писал рассказы и киносценарии (снятый по сценарию Замятина фильм «На дне» по пьесе Горького был признан лучшим фильмом 1936 года). Умер Евгений Замятин в 1937 году в возрасте 56 лет.
версия для печати
форумы
