Лаборатория Дмитрия Крымова – это одно из самых инновационных мест в московской театральной жизни. В афише труппы – семь постановок. Большинство из них отмечены престижными театральными наградами. А начиналось всё в 2003 году, когда Крымов набрал в ГИТИСе курс сценографов. Художники Мария Трегубова и Вера Мартынова – из того самого легендарного набора. За эти годы они стали полноправными соавторами своего мастера. Именно им принадлежит художественное решение премьерного спектакля Лаборатории «Опус №7». Рассказывают
«Новости культуры».
«Художник играющий» – такой вид вывел в своей театральной лаборатории Дмитрий Крымов. Маша Трегубова и Вера Мартынова ему полностью соответствуют. На любой вопрос они могут ответить невербально. «Мы часто придумываем именно так», – говорят они. Это ответ на вопрос, как придуман ветер из прошлого для первой части «Опуса №7».
Маленькие ветродуи – часть макета Веры Мартыновой. Настоящие ждут своего выхода на сцену в технической галерее театра «Школа драматического искусства». Детали закулисного помещения Вера с Машей сразу же обыгрывают. «Это наши макеты: это "Дон Кихот", это "Недосказки". Мы тогда не совсем в силах еще были, поэтому такой маленький. Но знаменитый был спектакль», – замечают художницы.
Они знают, как важно быть серьезным, когда морочишь зрителям голову. Только внутренняя вера художника обеспечит его вымысел правдоподобием. И реальность подкинет ему дополнительные аргументы. «Тут нет случайности. Вот синее, вот зеленое. Вы замечаете связь?», – продолжают они.
К телевизионной съемке Вера с Машей отнеслись как художники-постановщики. Для ответа на вопрос: что придумывает сам Дмитрий Крымов, а что его ученики, они меняют костюмы и декорации. «Сила Кащея Бессмертного – в яйце. Нет дракона – нет Кащея. А у Дмитрия Антольевича – в красном свитере», – добавляют Мартынова и Трегубова. Именно поэтому они не делают ни макетов, ни эскизов, а только вяжут красные свитера для своего мастера. «На вступительных экзаменах так честно и сказал: "Будем учиться вязанию. Кто хочет?"» – вспоминают они.
Вера Мартынова и Маша Трегубова в четыре руки не только вяжут. «У нас с однокурсниками так повелось, что мы понимаем друг друга с полуслова. Они говорят "А", я говорю "Б". Идея за идеей»,– поясняют они.
Разбираться, что есть чье, в конечном продукте крымовской лаборатории не всегда имеет смысл. «Мы все делаем своими руками и очень любим чужими. Я эти руки знаю хорошо, как свои пять пальцев», – говорит Маша. Однако в последнем спектакле художницы делали макеты и эскизы каждая своими руками. Маша отвечала за вторую часть «Опуса №7». Она виртуозно поиграла с масштабами: большой советский стиль, маленький советский человек. Сама она называет эту работу деревянно-фанерной, мусорно-опилочной, потому и эскизы сделала из фанеры.
Один из семи маленьких роялей макета «Шостакович» Маша подарила композитору спектакля – Бакши. А вот большие жестяные рояли она доводит до нужной кондиции на заднем дворе. «Вместо того, чтобы "подфактуривать", ставили под дождь, и естественная фактура получалась сама», – поясняет она.
Крымовцы любят естественную фактуру и вещи с историей. Они умеют превращать в театральный реквизит находки с блошинного рынка. В выходные дни Вера Мартынова берет уроки композиции на платформе Марк. Именно там Вера собрала гору детских ботинок для «Опуса №7», именно там крымовцы находят ордена, черные пальто и прочий реликтовый материал для своих спектаклей. «Мне золото не нужно и серебро не нужно, мне такую всякую гадость», – говорит Вера.
«Всякой гадости» с платформы Марк художник может дать вторую жизнь. Все спектакли крымовской лаборатории отчасти рассказывают именно об этом: о трансформации предметов в играющих руках, о творчестве у зрителя на глазах, о том, как быть художником.
Читайте также:
Дмитрий Крымов представляет «Опус №7»
версия для печати
форумы
